Кажется, предусмотрено все, что не полагалось делать или, наоборот, что неукоснительно исполнять. На страстной неделе великого поста следовало говеть, следовало также посещать все службы в университетской церкви. На лекциях занимать только назначенные места, а в свободные от занятий часы находиться в «сборном зале».

Правилам нет конца. Ношение усов, длинных волос и бакенбард запрещается. Не разрешается: иметь трости и зонтики, курить трубки или сигары в публичных собраниях и местах. «Не должно ходить по городу вместе более трех человек».

Отлучки за город — хотя бы на самое близкое расстояние — дозволяются только в праздничные дни и с ведома инспектора. Своекоштные студенты, «отлучаясь из своих квартир, должны заявить своим домашним или хозяевам, куда намерены отлучиться». В десять часов вечера все молодые люди обязаны быть в своих квартирах, «кроме особенно важных случаев, которые должны быть объяснены в оставленной на квартире записке».

Но еще не все:

«Для казеннокоштных студентов, проживающих в здании университета, запрещается без разрешения инспектора выходить из двора или принимать посетителей, иметь самовар, фосфорные зажигательные спички и курить табак…»

Дело надзирательское поставлено неплохо. Порядки в Казанском университете, как и в других, установлены строгие.

Дух казенщины, рутины, бездушного подчинения и покорности был силен. Его насаждали люди, служившие не науке, разуму, а тупому, самодовольному общественному устройству тех лет; служившие силе темной и злой — самодержавию.

Разные студенты учились в университете. Аристократы, как правило, несмотря на строгости надзирателей, кутили и развлекались.

А те, кто пришел в университет ради науки, усердно посещали лекции, засиживались в читальне.