Предосторожности были не излишни, хоть мы и спорили на этот счет бесконечно. Сто двадцать тысяч погружений вполне достаточно, нам не хотелось делать одно и тоже дважды. Затем мы возвращались в бухту, смывали соль и ил, готовили ужин на десятерых, съедали его с азартом тиранозавров, и не меньше получаса сидели погруженные в нирвану, отвалясь от стола, чувствуя себя совершенно разбитыми и несчастными, зато сытыми.

Мы старались не думать, что будет, если мы наконец увидим долгожданные показания. Само собой подразумевалось, что «Лань» немедленно встанет рядом с буем, а мы начнем понемногу поднимать металл на борт, но как долго придется это делать, не хотел думать никто. Была, правда, идея собрать все под днищем в крепкую металлическую сеть, закрепить у борта и таком виде вывести из бухты, а там разобраться.

Вокруг нас постоянно сновали акулы. Это был самый распространенный тип мелководья. Я бы, пожалуй, чувствовал себя неуютно, если бы мы работали в стоячей воде. Но через всю территорию поисков проходило сильное течение, и каждое новое погружение можно было делать выше по течению, таким образом всегда оставаясь в чистой воде с хорошей видимостью. К тому же все запахи и колебания тут же уносились прочь. Мне никогда не хотелось экспериментировать в стоячей воде с тигровыми или леопардовыми акулами. Но они охотились гораздо дальше от берега, чем находились мы.

Конечно, мы видели их достаточно часто: как и все хищники, акулы регулярно обходят свои владения. Но они приплывали, описывали большой круг, изучая нас с нескрываемым любопытством, и уплывали снова. Нет ни одного дикого созданья, за исключением таракана, которое любило бы гастрономические новинки. Если еды вдоволь, оно предпочитает есть то, что ест всегда. Все то, что движется, смотрит и производит шум не так, как делает это обычная еда, не стоит того, чтобы его пробовать. Кто его знает, какое оно на вкус. Зачем же рисковать?