Мама преподавала в пятых-седьмых классах, когда я учился уже в восьмом. Так что дороги наши не пересекались, и мы даже почти не видели друг друга в школе. Правда, «плохие учителя» всегда с особенным наслаждением сообщали маме о моих подвигах, и это было крайне неудобно.

Я по одному из образований педагог, соответственно, у меня много знакомых — учителей. Практически у всех, кто пошел работать в школу, со временем испортился характер, появилась безапелляционность суждений, что ли, и некоторая несдержанность. Кроме того, существует расхожее отношение к учителям, как к не очень приятным людям. А как Вы относитесь к профессиональным учителям — к нашим современникам, а не к тем, о которых Вы пишете?

Алексей Васильев. Красноярск, Россия — 08.11.02

У нас мама была учитель высокого класса, профессионал с огромным стажем. Поэтому я изначально относился ко всем прочим учителям скорее снисходительно, хотя и недолюбливал их всех. Сейчас среди моих знакомых всего один, кажется, учитель, но — очень хороший. Не знаю, правы ли Вы. Просто не берусь судить. С годами у меня выработалось специфическое отношение к учителям и врачам: святые люди, вся жизнь которых — подвиг. Но может быть, это от того, что я очень хорошо знаю, как несносны бывают ученики и пациенты. Сам такой.

В одном из интервью Вы упомянули о своей школе. Можно ли было Вас назвать «трудным» ребенком, и если да, то кто из братьев Стругацких «отличился» больше в этом? И подозревал ли кто из учителей наличие безусловного таланта в Вас?

Денис. Южно-Сахалинск, Россия — 20.04.02

Мы оба были хорошими учениками, я — так вообще отличником был и медалистом. Никакими особенными подвигами в школе не славились и никак так уж особенно учителей наших не доводили. Помнится, впрочем, что моя воспитательница всегда сетовала на мою «антиобщественность» — не любил я классных мероприятий, культпоходов, кружков и прочей лабуды и с друзьями своими предпочитал общаться в неформальной домашней обстановке. «Неприручаемость» эта моя, как я теперь понимаю, очень нашу воспитательницу раздражала, но в остальном вреда от меня было немного.