Елена. Москва, Россия — 12.07.03

Глиняный кувшин 11-го века отнюдь не есть такая уж редкость ценность. На раскопах они встречаются очень часто (как правило, правда, битые), и в музеи попадают лишь самые замечательные и характерные. У нас в доме такой тоже был, и тоже стоял (с вечно сухими цветами) в комнате сынишки, и тоже был, в конце концов, раскокан — при очередной уборке.

Ваши упоминания и высказывания о Хемингуэе толкнули меня на то, что я решил прочитать этого замечательного автора. А когда и что толкнуло Вас прочитать его?

Юрий. Тюмень, Россия — 25.09.02

Чистая случайность. В библиотеке отца с незапамятных времен лежал роман «Прощай, оружие». Я пытался его читать — не пошло. Л тут кто-то из знакомых дал полистать сборник «Пятая колонна и 25 рассказов» — я полистал и заболел Хемингуэем на всю оставшуюся жизнь.

Многие Ваши произведения я прочитала в первый раз на болгарском, и потом мне почему-то было трудно воспринимать их на русском. И с книгами на русском языке то же самое — первое прочтение впечатывается в сознание, несмотря на то, что перевод бывает откровенно слабым по сравнению с последующими. Сталкивались ли Вы с подобной проблемой, и если да, то как с ней боролись?

Касьянова Наталья. Северодонецк, Украина — 28.08.04

По своему личному опыту могу свидетельствовать, что самым сильным является детское (и вообще первое) впечатление от прочитанной книги. Видимо, это явление чисто психологическое и каким-то образом связано с понятием импритинга. Например, самыми любимыми моими переводами Марка Твена, Дюма и Лондона до сих пор остаются те, что прочитаны были еще в школе. Хотя сейчас я зачастую обнаруживаю массу чисто переводческих ляпов (теперь мне уже очевидных), но вспоминаю и цитирую все-таки именно эти «детские» любимые варианты текста.

Вы сменили пиш. машинку на компьютер. А как давно это произошло?