Евгений Некрасов.


Интервью с Виктором Пелевиным


____________________

OCR: Евгений


____________________

Такого не случалось уже несколько десятилетий – чтобы писатель после первой же серьезной публикации, что называется, проснулся знаменитым и потом быстро и уверенно вошел в мировую литературу.

"Что это – новый Борхес?" – вопрошал автор предисловия к первому сборнику Пелевина "Синий Фонарь".

После этого были Малый Букер, присуждаемый за лучший дебют, романы "Жизнь насекомых", "Омон Ра", переведенные на десятки языков, и последний по времени роман "Чапаев и Пустота", уже вышедший в престижнейшей на данный момент "черненькой" серии "Вагриуса".

Пелевину сегодня 34 года, и он сам себе направление, течение, серапионов брат и зеленая лампа. Он сталкивает вещи насочетаемые: иронию и трогательную серьезность, демократизм и элитарность (в таких животрепещущих для российской интеллигенции вопросах, как буддизм и самурайский кодекс чести, Пелевин просто неприлично образован). Hо вообщеэто Пелевина как-то не хочется определять. Его хочется читать, пересказывать, цитировать. О себе Виктор рассказывать не любит, да и вообще с журналистами старается не встречаться.

Беседовать со мной он отказался, но письменно ответил на вопросы, как по уставу: аккуратно, точно и в срок. Фотографироваться не стал – ну не любит,- но нашел для нас карточку, которая ему самому нравится.

– В свое время Виктор Ерофеев на мою просьбу охарактеризовать ваше литературное поколение – тех, кто идет за "метрополевцами" – сказал, что поколения никакого там нет, есть один Пелевин. При этом обругал вас, конечно. Ваши комментарии.

– Мне не очень понятно, что это – "литературное поколение". Есть такая народная этимология этого слова: "поколение" – группа людей, которые околевают примерно в одно и то же время. Hе очнь хочется брать на себя обязательства подобного рода. Связывать физический возраст человека с тем, что он пишет,- это как-то очень по-милицейски. Hепонятно, почему писателей надо группировать по возрасту, а не по весу, например. А что касается того, что меня обругал Виктор Ерофеев,- обидно, конечно, но что же делать. Экзистенциалисты – люди сложные.



1 из 6