- Ни одного праздника не пропустил, - сладко врала Настя. - И посылки присылал...

Толстогубый следователь бросил на неё полный тоски взгляд: святочные истории из жизни самоубийц его не волновали.

- Что ж, будем закругляться. Подпишите протокольчик опознания и, как говорится...

"Попутного ветра в горбатую спину", - хотел добавить он, как раз в духе цинично-разухабистого анатомического театра, но вовремя сдержался. И положил перед собой замусоленный бланк протокола.

- Фамилия, имя. отчество.

- Чьи? - испугалась Настя.

- Ваши.

- Киачели. Ударение на "е". Киачели Анастасия Кирилловна.

- Странная фамилия. - Следователь не удержался от слегка пренебрежительного комментария по поводу неправдоподобно белых Настиных волос. Уж они-то явно не имели никакого отношения к грузинским окончаниям.

- Это по мужу. - Настя потерла обручальное кольцо, обветшалое и потускневшее от времени, и с готовностью пустилась в пояснения: - Вообще-то моя девичья фамилия - Воропаева.

- Ваш муж грузин?

- Какое это имеет значение? Хевсур...

Вот так всегда. Муж - хевсур, брат - самоубийца, только этим она и интересна. Да ещё сумкой гранатов величиной с младенческую головку каждый...

- Очень хорошо. Значит, ваш брат, Лангер Кирилл Кириллович, вами опознан? - наседал следователь.

- Почему он седой? И рана на голове - откуда она? И потом ещё это... Засохшая кровь возле уха, вы видели? Откуда это все?!

- Вы у меня спрашиваете?..

Настя тихо заплакала, чем окончательно вывела следователя из себя. Женским слезам он не верил, женские слезы он терпеть не мог - ещё с той поры, как его супружница, наставлявшая ему рога с половиной следственного управления, была спущена с лестницы. Под аккомпанемент таких же вот беззвучных рыданий.