И конец ее соответственно неизвестен.То есть вот эта вот театральная сторона дела здесь безусловно есть.Отсюда и вопрос о душе. Все зависит от того, а в какие собственно роли входят актеры. Игры - это еще и интересный социальный эксперимент. Занимаясь всякого рода расчетами с помощью таблиц, экономических всяких формул и прочего,тем,чем занимается Римский клуб,наши политологи, мы получаем почти все,кроме одного - там нет психологии. Мы можем учесть все экономические факторы, многие социальные, но никаких психологических. А Игра с теми же людьми, которые тоже члены общества, они в нем живут, она показывает нам, как на те или иные факторы реагируют типы именно данных конкретных людей. Почему наука социология сейчас достигла данного уровня, что она начала работать с играми, я не то что не могу ответить, я могу дать миллион ответов, какие из них правильные - вам выбирать. Начиная от ответа - чисто случайно, и кончая ответом, что вот люди наконец поняли, что можно экспериментировать с социумом не в масштабе революции. Ведь известна же история о том, как Бисмарк занимался Россией, помните: поставить эксперимент на какой-либо стране, какую не жалко - имелась в виду социальная революция - например, на России. А вот сейчас мы поняли,что можно ставить не на стране, какую не жалко, а на Игре.И проверить на маленькой игре полностью всю экономическую модель. Вот имей мы такую штуку в 17-м году, можно было бы проследить, чем это дело кончится. И наш мир будет преобразован в иной класс миров через Игру. В первую очередь через Игру. Когда я говорю - преобразован в другой класс миров, я имею в виду существенно более сильные потрясения, нежели те, которые привыкли называть словом 'революция'. Существенно большие. К.: Что же еще может быть сильнее? С.П.: Ну, например, промышленная революция XIX века, которая превратила мир доиндустриальный в мир индустриальный. Она сильнее любой политической революции. Она изменила все лицо мира, а не отдельные политические отношения. Она изменила все в человеке.