Разумеется, эти сведения в незапамятные времена были переданы людям пришельцами с другой звездной системы. Наконец, вместо пришельцев из космоса можно использовать пришельцев из будущего — либо объявить хронавтом то историческое лицо, которое является героем произведения. Подобные слухи давно ходят о Леонардо да Винчи; то в одном, то в другом фантастическом романе делается намек, что великий Леонардо был-де пришельцем из века этак XXII, а то и еще из более отдаленных времен. Последним «согрешил» в этом отношении С. Плеханов в романе «Заблудившийся всадник» (1989 г.)

Стоит особо отметить, что большинство из перечисленных авторов не является, мягко говоря, выдающимися писателями. Настоящих писателей «традиционные способы» отпугивают тем, что при ближайшем рассмотрении оказываются попросту унижением собственного прошлого. Из таких рассказов следует лишь один вывод: не было гения, был ловкий двоечник, которому повезло «списать» у будущего или космических пришельцев. Особо преуспел в шельмовании истории А. Казанцев. В романе «Клокочущая пустота» он отказал Сирано де Бержераку даже в праве на выдумку, не содержащую никаких особых откровений. Даже шпагой Сирано владеет превосходно, благодаря помощи инопланетян.

Несомненно, талантливый автор почувствует неуместность уничижения таланта предшественника и по тривиальному пути не пойдет, разве что создаст вещь в сугубо юмористическом ключе.

Гораздо уважительнее относятся к историческим персонам А. Балабуха (рассказ «Аппендикс») и Р. Подольный (повесть «Восьмая горизонталь») Их герои делают свои открытия сами (космические пришельцы понадобились А. Балабухе, чтобы сократить число этих открытий). Поэтому, кстати, Балабуха смог взять в герои Эвариста Галуа, стремительным метеором прочертившего математический небосклон XIX века, а Подольный замахнулся на самого Ньютона. В повести «Восьмая горизонталь» автор удачно обыгрывает юношеское увлечение Ньютона алхимией (Ньютон открывает «холодную» ядерную реакцию, позволяющую получать золото из свинца) и его позднейшее обращение к богословию (муки совести из-за гибели облучившихся рабочих). Показ человеческой драмы, вызванной фантастическими событиями, ничуть не умаляет образа гения. Жаль, что произведения такого рода являются исключением из общего потока.



12 из 17