Виктор смотрел на меня с недоумением: что, мол, задумал? А я начал «спектакль»:

— Заяц, будь другом, помоги нам в беде.

— Я готов! — искренне отозвался Зайчик.

— Только это великая тайна. — Разговор велся на украинском языке. — Не проболтаешься?

— Да у меня полный мешок тайн! — Он похлопал по кирзовой почтальонской сумке. — Доверяют!

— Смотайся на велосипеде домой к Виктору… Знаешь, где он живет?

— Еще бы не знать, где живет агроном Андрей Иванович Романенко, — это шла речь об отце Виктора.

— Попроси у его матери, тети Полины, две бельевые веревки…

— Зачем?

— Понимаешь, с нами случилась непоправимая беда, и мы решили повеситься…

— Да вы что, хлопцы, сдурели? Что за беда?!

И тут вступил в «игру» Виктор. Собственно, он не играл, а искренне стал рассказывать Зайчику все, что произошло с нами в Чернигове, неимоверно преувеличивая грозящую нам кару. Когда же Зайчик услышал о заказном письме из пединститута в школу, он заорал на нас, как на недорослей:

— Дураки! С этого бы начинали! — и раскрыл почтальонскую сумку. Порылся в ней, затем швырнул в Виктора толстым конвертом. — Получайте вместо веревок! А я уж как-нибудь выкручусь!.. А то вешаться вздумали! Идиоты!..

На второй день мы с Виктором появились в школе, изображая себя ни в чем не повинными. На нас тут же накинулись с упреками одноклассники, которые ездили в Чернигов поступать на курсы. Со смехом мы начали отбрехиваться:

— Лопухи, мы пошутковали! — Виктор хохотал без удержу. (Это он умел!)

— Возили в областную газету стихи, — вдохновенно врал я. — Скоро напечатают.