Лейтенантик пропустил большой кусок ленты.

- Дальше Хосе думает на иностранном языке. На английском, - вчитавшись, сказал он.

Возле ног лейтенантика скопился уже изрядный пук бумаги, а лента все продолжала и продолжала течь из машины. Надо же, удивился Палантан, сколько за какой-то час можно напридумывать, что на роман хватит.

- А вот на немецком... Снова сбой: "Текст не поддается расшифровке". Лейтенантик поднял голову. - Наверное, на языке, не вложенном в память машины.

Капитан порывисто наклонился к лентоподатчику и рванул ленту, оборвав ее под самое основание, но она тут же поползла снова. Лейтенантик подхватил пук, отволок его в угол. А капитан, что-то невнятно пробормотав про себя, наклонился над пультом и принялся как гвозди забивать в него пальцы.

- Хватит с него, - со злорадством сказал он сквозь зубы и откинулся на спинку кресла, руки его плетьми упали вниз. - Теперь будет читать Палантан. Читать-то хоть умеешь?

- Да уж как-нибудь, с божьей помощью, - не без ехидства ответил тюремщик.

Он грузно поднялся и, захватив с собой табурет, прошел к машине, утвердил табурет возле лентоподатчика.

- Здесь бред какой-то, - неуверенно проговорил Палантан. - "Гильоте не создатель гильотины... Орудия смерти придумывают палачи... Все на психику. Я еще жив? Занятно. А если мертв? Ведь до сих пор же неизвестно, что происходит за гранью смерти тела. Мозг продолжает работать еще две минуты, как говорят, после остановки сердца, это похоже на последний шанс - успеть прочувствовать свою смерть... Нет, я слышу сердце, я еще жив... Гипнотическое воздействие?.. Какая реалистическая картина! Странно даже теперь, что я остался целым, а не по кусочкам..."