Барроус сел за руль, Клайд Рамирес сел рядом.

– Мы попадем в пробку, если поедем мимо «Дайна-Фаб», на фабрике конец смены… – Руфус Барроус притормозил машину, выезжая из «Бургерленда». Теплая ночь, рождественские каникулы – из-за этого, несмотря на позднее время, улица была забита машинами, – конец смены через десять минут. – Мы застрянем в пробке, а рабочий день уже окончен.

– Тогда черт с ним. – Барроус повернул направо. – Будет возможность проехать мимо магазина Хобсона, – сказал он Рамиресу, потянувшись за сигаретами.

– Ты любишь оружие, я нет, но мы оба нервничаем, проезжая мимо магазина Хобсона. Если туда кто-нибудь влезет, на улице окажется достаточно оружия, чтобы начать небольшую войну.

– Ты приувеличиваешь, Клайд. – Он нажал на газ, проехал на красный свет. – У Билла Ходсона лучшая система охранной сигнализации в городе.

– Тогда почему ты всегда притормаживаешь, проезжая мимо? – засмеялся Рамирес.

Барроус поймал себя на том, что начал улыбаться.

– Просто так, на всякий случай. Теперь заткнись и быстро доедай свой бутерброд, меня тошнит от его запаха.

– Ладно, уже доел.

Аннет, наверное, уже дома. У нее был тяжелый вечер в библиотеке, готовилась к выпускным экзаменам. Он покачал головой. Четыре года в колледже, больше он не выдержал. Барроус свернул направо на Третью улицу.

– Как ты думаешь, чего надо Камински? – снова заговорил Рамирес.

– Если б я знал. Может, хочет посоветоваться с нами по важному административному вопросу, а? – Рамирес рассмеялся, вслед за ним рассмеялся Барроус. Камински был живым воплощением слова «тупорылый». Как будто мало было тупоголовых офицеров во Вьетнаме, теперь приходится сталкиваться с ними в полиции.