Хотим мы этого или не хотим, наши книги — документ истории, ее дыхание. Но нет истории без человека и нет человека без истории, в то время как человек сам — цепь поступков, во всей социальной сложности выявляющих смысл действительности. Не понимать этого — значит отказаться от постижения своей эпохи и неповторимого героя ее.

Но подобно тому, как иногда возникают в нашей среде дискуссии из-за неодинакового понимания, казалось бы, ясных терминов, так возникают порой озадаченность и споры по поводу современного литературного героя: несет он в себе черты персонажей Шолохова или Николая Островского?

У меня не вызывает сомнений, что главный литературный герой нашего времени должен быть наделен не меньшим богатством духовной жизни, чем шолоховский Григорий Мелехов, не менее социально нацеленным, чем Корчагин Островского. Но это все-таки несколько другой герой, и измеряться он должен духовными категориями своего времени. Эпохальные книги «Тихий Дон» и «Как закалялась сталь» — неоспоримые художественные явления — стали летописью революции еще и потому, что в них есть дерзость в постановке проблем, в книгах этих исследован духовный мир человека на историческом переломе со всеми его противоречиями и поисками истины.

Нельзя правильно понять принцип партийности и народности в искусстве, если не подходить к жизненным явлениям так, как всегда подходили к ним Ленин и партия, борясь за яснейшую точку зрения, за идейную чистоту пролетарской литературы, за новое ее качество.

Если допустить, что в человеческой жизни возможна некоторая запрограммированность, как говорят кибернетики, то судьба подлинного художника — это судьба его эпохи, это его непрерывная связь с главными героями истории — людьми и временем, с настоящим и прошлым.