Марина Цветаева прямо называет мост местом смерти:

По-следний мост (Руки не отдам, не выну!) Последний мост, Последняя мостовина. Во-да и твердь. Выкладываю монеты. День-га за смерть, Харонова мзда на Лету.

И чуть дальше:

Мост, ты не муж Любовник — сплошное мимо.

Героиня опять же расстается на мосту с возлюбленным. Расставание переживает крайне тяжело и при этом неустанно размышляет — не броситься ли ей с этого самого моста в реку. Поэтому Янкин «трамвай до ближнего моста» будет восприниматься однозначно. Знаем мы, что это за мост и что нас там ждет. Эта подготовленность восприятия и делает глубинную внутреннюю Янкину логику понятной. Для начала я расковыряла для анализа песню «На Черный День». Здесь смерть имеет обличье КРУГА, представленного прежде всего как ярмарочная площадь с балаганами, каруселями и прочими обманчиво-привлекательными атрибутами ярмарки. Площадь, балаган, торжище, «луна-парк», плаха, бунт и, наконец, бегство — навстречу неизбежной гибели. У той же Марины Цветаевой «круглая площадь» — это рай:

И падает шелковый пояс На площади — круглой, как рай.

Маринин «круглый рай» оборачивается у Янки «круглым адом» (КРУГИ АДА). Круг как знак, символ смерти возникает с первых строк и дальше присутствует неизменно, то явно, то скрыто.

Второй упал, Четвертый сел, Восьмого вывели на круг В тихий омут буйной головой Холодный пот, расходятся круги Железный конь, Защитный цвет, Стальные гусеницы в ряд, Аттракцион для новичков, По кругу лошади летят, А заводной калейдоскоп Звенит кривыми зеркалами колесо Вращается быстрей