Жизнь предстает как прямоугольник и как убогий интерьер провинциальной мелодрамы конца девятнадцатого века: поеденная молью шаль, игральные карты (прямоугольнички), бильярдный стол, сани.

Жизнь НЕЖИЗНЕСПОСОБНА в силу своей прямоугольности — природа стремится к округлению углов, к шару. Не открытое провозглашение («Друзья, давайте все умрем») неизбежности смерти, а глубинная логика всего мироздания — вот что создает трагичность мира Янкиной песни. Жизнь неизбежно умрет, потому что жизнь искусственна. Смерть торжествует, потому что обнаруживает себя во всем:

А ты кидай свои слова в мою ПРОРУБЬ Ты кидай свои ножи в мои двери, Свой горох кидай горстями в мои стены, Свои зерна в зараженную почву На переломанных кустах клочья флагов, На перебитых фонарях обрывки петель, На обесцвеченных глазах мутные стекла, На обмороженной земле — белые камни Кидай свой бисер перед вздернутым рылом, Кидай пустые кошельки на дорогу, Кидай монеты в полосатые кепки, Свои песни в распростертую ПРОПАСТЬ В моем углу засохший хлеб и тараканы, В моей ДЫРЕ цветные краски и голос В моей крови песок мешается с грязью, А на матрасе позапрошлые руки А за дверями роют ЯМЫ для деревьев, Стреляют детки из рогатки по кошкам, А кошки плачут и кричат во все горло, Кошки падают в пустые КОЛОДЦЫ А ты кидай свои слова в мою прорубь, Ты кидай свои ножи в мои двери, Свой горох кидай горстями в мои стены…

Здесь смерть принимает обличие ямы, дыры, колодца — это пропасть, приветливо ожидающая человека («распростертая пропасть», с распростертыми объятиями).

Основная тема песни — безнадежность.

Как мне представляется, персонажей здесь двое: во-первых, «я», и во-вторых, «ты».