Он остановился у поворота в переулок. Даже слепой на его месте понял бы, что достиг цели: тяжелый кислый запах ясно чувствовался в ночном воздухе. Он бросил взгляд вверх и вниз по улице, свернул в переулок; правая рука сама скользнула под полу спортивной куртки из искусственной кожи, нащупала рукоятку пистолета "Глок", висевшего в черной нейлоновой кобуре под мышкой. Примерно посреди переулка он уловил какое-то движение; однако, поскольку время встречи еще не настало, он продолжал идти вперед, как будто ничего не произошло, прислушиваясь к шлепающим звукам, которые издавали подошвы его резиновых туфель, шаркая по грязному тротуару.

- Эй, Джонсон!

Дмитрий Михайлович Борзой медленно повернулся вправо.

- Косяк. Как дела?

- Нормально. Я уже решил, что вы не придете.

- С чего вдруг?

- Ну... - очевидно, Косяк просто не знал, что ответить.

На несколько секунд воцарилось неловкое молчание, нарушать его Борзой не стал. Наконец он произнес:

- Если ты и твои люди хотят участвовать в деле, вам сразу надо запомнить одну вещь.

- Да? И какую же? - Косяк рассмеялся.

- Всегда приходи вовремя. Ни чуть раньше, ни чуть позже. И это касается обеих сторон. Если ты пришел вовремя, а тот, с кем ты должен встретиться, опаздывает, сразу же уходи. Не жди никогда.

- Точно, это и дураку ясно.

Борзой лишь кивнул, еще на секунду задержав взгляд на лице Косяка, залитом желтым светом фонаря, пока, наконец, ему стало невмоготу. Лицо слабого человека, который пытается казаться сильным, надевает на себя маску угрозы, с опущенными в вечной гримасе недовольства уголками рта. Усики над верхней губой едва прикрывали розовые прыщи, светлые жесткие волосы были коротко острижены по бокам, а на макушке взбиты в хохолок, они напоминали моток колючей проволоки.