- Есть что новое о Косте? - спросил Матвей.

- Мы ждем новостей от вас.

- Пока нечем порадовать, друг мой.

За чугунной оградой на привокзальной площади сели в старенькую машину. Юрий вел ее с привычной ловкостью по узким улицам старого города, искоса, с любовной лукавинкой поглядывая на Матвея.

- Гм, дядя! Я чаял встретить этакого лощеного джентльмена, а вы по-прежнему волгарь.

- Ну, если все племянники остры на язычок, заклюют старика до синяков! Сколько их?

- Скажу, Матвей Степанович, лишь ориентировочно. Считайте: Костя, Миша где-то мотается в поисках смысла жизни, под орлиным крылом отца Саша, отрок с вас ростом, Лена-сорвиголова да я. Темный лес! А там двоюродные, троюродные, ваш плетень нашему забору родня. Каждому по баранке купить - зарплаты не хватит.

- Хорошо! Родня прокормит!

- С верховья начинайте: нахлебничать по неделе у каждого Крупнова, и жизни не хватит дойти до Астрахани. Иной раз опасаешься ругнуться: а вдруг родню обложишь? Отец советует: считай каждого рыжего своим - не промахнешься.

- Ну как он, Денис Степанович, крутой и веселый по-прежнему?

- Отцу нету износа, хватит его на сто лет. Правда, веселости поубавилось... Жалко особенно мамку. Тревожится о Косте... И еще ведет с кем-то или с чем-то спор, этакий внутренний, тяжелый и немой спор. Все чаще вспоминает, рассказывает о подпольных подвигах своего поколения. Отец временами даже краснеет. А его бог не обидел гордостью. Кажется, мамака не все понимает и принимает в молодежи.

Матвей вприщурку, с холодком посмотрел на четкий, строгий профиль племянника.