Все это только разжигало наш театральный задор и влекло к продолжению занятий. В какой-то момент интерес к этому делу заставил и Борю написать пьесу, которую тут же исполнили. То же было проделано и мной, я хочу сказать, что написал короткую, лишенную всякого сюжета сценку на точное по количеству общих знакомых количество действующих лиц. Она вся изобиловала громкими нечленораздельными фонемами и в основном не читалась, а выкрикивалась… Не помню почему, но она не была «поставлена».

Столь бесшабашно такое увлечение пройти не могло. Должен был появиться кто-то профессиональный, чтоб поставить все точки над «i». И такой человек в конце концов появился – это был Эрик Горошевский

Ставилась она уже не на ступенях Замка, и не в той методе о которой я только что рассказал. На сей раз было все – и распределение ролей и читки, и репетиции, и прогоны, и декорации, и костюмы, и музыка, и интриги… Короче абсолютно все, что тащит за собой настоящий театр. А что поделаешь, за дело взялся ученик Товстоногова, а у Георгия Александровича и его учеников все и всегда было по-настоящему.

Но это дело сразу же поставило ряд проблем, о которых никто ранее не задумывался. Все, что мы делали до этого, включая, может быть и сам «Аквариум», было на грани шутки и уж во всяком случае, никакой ответственности не предполагало, а тут пришлось иметь дело с громоздким производственным процессом, финалом которого становился спектакль, да который ещё и нужно было поддерживать и периодически играть.

Сложности такой постановки вопроса заставили несколько переосмыслить взгляды на многое из того, что нравилось делать, в отношении к тому, что нужно обязательно делать в театре.

В театре многое просто «нужно делать», а уже потом рассматривать это в категории «нравиться делать».