— Вы не знаете, почему именно божья коровка? — запоздало спросил он.

Настя пожала плечами. В детстве брат, как и все мальчишки, обожал лошадей и собак и даже разводил меченосцев в крошечном круглом аквариуме… Но божья коровка!

— Вы не в курсе, чем он занимался в последнее время? — спросил у Насти стажер, увязавшийся за ней на кухню.

Настя вытряхнула пепельницы в мусорное ведро и принялась с остервенением их мыть.

— Так вы не в курсе? — продолжал наседать Пацюк.

— Я не знаю… Мы не виделись три года… Тогда он был студентом культпросветучилища.

— А потом?

— Он почти не звонил. — Если следователю Настя соврала, то от сопровождающего решила отделаться полуправдой.

— Да… — Пацюк закатил глаза. — Время такое. Все связи рвутся. Тем более — родственные…

— А разве вы не установили, где он работал? Впрочем, глядя на кислую физиономию Патока, она уже предчувствовала ответ — нет, не установили.

— А его подруга? Разве она не знала?

— Смекаете, — поощрил Настю стажер. — Вам нужно работать в органах. А насчет его подруги… Она этого не знала… Да ее и не особенно трясли. И никого не трясли. Случай-то ясный.

Настя намертво завинтила кран: “ясный случай”, с которым никто не хотел возиться, произошел с ее младшим братом. Любимым и погибшим.

— Ну все, — сказала она. — Я уже здесь освоилась. Спасибо вам.

Это был прозрачный намек, и Пацюк его понял.

— Уже ухожу. Если что — звоните.

Он вынул из нагрудного кармана пиджака ручку и что-то нацарапал на обоях у двери.

— Это мой домашний. Или нет… — Он неожиданно передумал. — Я сам вам позвоню. Завтра с утра. Часов в одиннадцать. Ничего?

— Ничего.

Когда Настя вернулась в комнату, Пацюк застенчиво перерывал стопку с видеокассетами.

— Вы не возражаете, если я возьму несколько?

Чужие люди роются чужими руками в Кирюшиных вещах… Да еще собираются умыкнуть их самым наглым образом!..