— Лично я бы вам не советовал. Место не из приятных…

— Разве я не могу там остаться?

В конце концов это проблемы гражданки Киачели. Дело закрыто, квартира, в которой обитал усопший, оперативного интереса не представляет, а возиться с этой Венерой от сохи — удовольствие ниже среднего…

— Можете. За квартиру эту вроде уплачено за полгода вперед, хозяева живут где-то в Псковской области, сюда не приезжают. Думаю, никаких проблем с этим не будет. Только сначала заедем в управление.

— Зачем? — Губы у Насти мелко затряслись, и она снова зарыдала.

И снова стала подозрительно смахивать на бывшую супружницу следователя, записную нимфоманку.

— Заберете кое-какие вещи покойного. И ключ от квартиры.

— А когда я смогу забрать брата?

— Собираетесь везти тело на историческую родину? — Чертов патологоанатом, развращенный упоительной и такой безнаказанной близостью к смерти, снова подначил Настю. — Дешевле здесь все устроить, честное слово. У нас и крематорий есть вполне сносный. И колумбарий при нем уютненький…

Следователь закашлялся: за пять лет совместной работы он так и не смог привыкнуть к дешевым шуточкам трупореза. Подобные шуточки приводили безутешных родственников в неистовство, они писали жалобы начальству патологоанатома, хотя (с тем же успехом) можно было писать жалобы и господу богу. Патологоанатом прочно удерживал позиции в морге, он пережил здесь всех, включая уборщицу и заведующего — третьего за последние полтора года.

— Нам пора. — Следователь еще раз сверился с листком протокола и посмотрел на Настю:

— Нам пора, Настасья Кирилловна.

Симментальская корова в черной юбке даже возразить не посмела. И покорно поплелась за следователем.

…Патологоанатом нагнал их у самого выхода и бесцеремонно ухватил Настю за руку.

— Простите, пожалуйста… Вы не страдаете аллергией?

— Да… — Настя удивленно подняла выгоревшие брови. — Откуда вы узнали? На крыжовник…