— Господин Бонапарт, простите папу!

Генерал, обнимая жену, шепнул ей на ухо: «Во дворе есть пушки, постарайся, чтобы дали залп!»

Комиссар и агенты увели его. Он презирал полицейских и не желал разговаривать с ними, но когда он очутился во дворе, увидел солдат, узнал полковника Эспинаса, его сердце бретонского воина не выдержало.

— Полковник Эспинас, — сказал он, — вы подлец, и я надеюсь дожить до того дня, когда смогу сорвать погоны с вашего мундира!

Бывший полковник Эспинас опустил голову и пробормотал:

— Я вас не знаю.

Один из командиров батальона стал размахивать шпагой и крикнул:

— Довольно с нас генералов-адвокатов!

Несколько солдат направили штыки на безоружного пленника, трое полицейских втолкнули его в фиакр, а какой-то сублейтенант, подойдя к экипажу и глядя в лицо этому человеку — своему депутату, если бы он был гражданином, и своему генералу, если бы он был солдатом, — бросил ему мерзкое слово: «Каналья!»

Тем временем комиссар Приморен пошел обходным путем, чтобы вернее захватить другого квестора, База.

Одна из дверей квартиры База выходила в коридор, ведущий в зал заседаний. В эту дверь и постучал Приморен. Служанка одевалась.

— Кто там? — спросила она.

— Полицейский комиссар, — ответил Приморен.

Служанка, думая, что это полицейский комиссар, состоящий при Собрании, открыла дверь.

В этот момент Баз, который только что проснулся, услышал шум и, надевая халат, крикнул:

— Не открывайте!

Не успел он одеться, как в его комнату ворвались человек в штатском и трое полицейских в форме. Человек в штатском, распахнув свой сюртук и показав трехцветный пояс, обратился к Базу: