— Поезжайте через набережную Орсе шагом до тех пор, пока не встретите кавалерийский конвой: когда охрану передадут кавалерии, пехотинцы вернутся.

Тронулись в путь.

Когда фиакр сворачивал на набережную Орсе, навстречу ему быстрым аллюром несся пикет 7-го уланского полка; это и был конвой. Всадники окружили фиакр, и все помчались галопом.

В пути не было никаких происшествий. Кое-где, заслыша стук копыт, обыватели открывали окна, высовывали головы; пленник, которому, наконец, удалось опустить стекло, слышал растерянные голоса: «Что это такое?»

Фиакр остановился.

— Где мы? — спросил Баз.

— В Мазасе, — ответил полицейский.

Квестора повели в канцелярию. Входя, он увидел, как оттуда уводили Бона и Надо. Посреди комнаты стоял стол, за него сел комиссар Приморен, который ехал вслед за фиакром в своей карете. Пока комиссар писал, Баз увидел на столе бумагу, очевидно список арестованных, где в следующем порядке были написаны фамилии: Ламорисьер, Шаррас, Кавеньяк, Шангарнье, Лефло, Тьер, Бедо, Роже (от Севера), Шамболь. Очевидно, в этом порядке народные депутаты были доставлены в тюрьму.

Когда Приморен кончил писать, Баз заявил:

— Теперь вы обязаны принять мой протест и присоединить его к вашему протоколу.

— Это не протокол, — возразил комиссар, — это просто приказ о приеме в тюрьму.

— Я хочу написать свой протест сейчас же, — настаивал Баз.

— Вы успеете сделать это в своей камере, — ответил с улыбкой человек, стоявший у стола.

Баз повернулся к нему.

— Кто вы? — спросил он.

— Я начальник тюрьмы, — ответил человек.

— В таком случае, — продолжал Баз, — мне вас жаль, так как вам известно, какое преступление вы совершаете.

Тот побледнел и пробормотал что-то невнятное. Комиссар поднялся; Баз быстро сел на его место за стол и сказал Приморену: