— И не подумаю даже! — невозмутимо ответил Пинкертон.

Холльманс, ровно ничего не понимавший во всей этой сцене, попытался было примирить обоих противников:

— Мистер Суммер, этот человек, в конце концов, прав, кому какое дело до того, как он тратит свое наследство?

Пинкертон расхохотался самым презрительным и нахальным образом:

— Свое наследство?! Да если бы только кто-нибудь знал, что это за наследство?! Я что-то не очень в него верю! Господь его знает, каким путем добывает он эти деньги! Всем известно, что у полиции бывают иногда свои доходы!

Длинный полисмен окончательно вышел из себя. Лицо его налилось кровью, и вне себя от гнева он схватил Пинкертона за руку.

— Ты! Как тебя там?! — изо всей мочи крикнул он. — Возьми свои слова обратно!

— Никогда в жизни! — ответил сыщик.

Тогда полисмен схватил в бешенстве пивную кружку и замахнулся ею, намереваясь опустить ее изо всех сил на голову Пинкертона. Но сыщик предупредил его. Он давно уже держал наготове кастет, и не успела кружка опуститься на его голову, как он уже сбил полисмена с ног страшным ударом кастета по голове.

Огромная туша полисмена с грохотом повалилась на пол, одна нога его мелькнула на мгновение в воздухе, и Пинкертон успел заметить, что на ней надет черный чулок.

Но теперь ему надо было спасаться самому. Прочие посетители приняли сторону сраженного полисмена и начали враждебно поглядывать на сыщика. Холльманс нагнулся к нему и прошептал:

— Уходите, иначе эти люди набросятся на вас.

Сыщик вовсе не был намерен впутываться в новую историю, а потому постарался незаметно стушеваться, сопровождаемый угрозами и руганью, в изобилии летевшими ему вслед.