Драматичной оказалась история с приемом Андрея Платонова. Казалось, после "Лунной бомбы" он будет не только принят в действительные члены, но и введен в правление. К сожалению, испортил все нелепый случай. Ветеран гражданской войны, харьковский поэт Петр Крестоголовченко, тоже претендент в "Красные Селениты" (не имевший, однако, никаких шансов), неожиданно заявил Лежневу, что в повести Платонова содержится явный пасквиль на самого Крестоголовченко и что имя и фамилия главного героя, изобретателя-убийцы Петера Крейцкопфа, только, мол, подтверждает это. Крестоголовченко так упорствовал, что Лежнев вынужден был перенести на неделю обсуждение кандидатуры автора "Лунной бомбы" - "до выяснения всех обстоятельств..." Само собой разумеется, Платонов воспринял этот шаг необычайно болезненно и демонстративно забрал свое заявление. В дальнейшем его отношения с Лежневым наладились, он даже напечатал в 8-м выпуске "Селены" вторую часть своего "Эфирного тракта", однако все предложения руководителя "КС" о вступлении он с тех пор решительно отводил.

Еще примечательнее были отношения "Красных Селенитов" с наркомпросом Луначарским. Первоначально тот воспринял ряд заявлений Лежнева на встречах с читателями как выражение "линии" на конфронтацию с установками Лито Наркомпроса; так появилась статья Луначарского в "Творчестве"'под названием "Куда прилетел тов.Лежнев?" (1921), а также весьма жесткая рецензия в "Правде" на роман АН.Чернышева "Гансит (лунный газ)", опубликованный во втором выпуске "Селены".

Роман действительно был довольно необычным. Действие его происходило на Земле, однако в той ее части, где рельеф местности являл собой как бы "лунный" ландшафт. Именно здесь вступали в поединок сыщик Андрей Кравцов и американский предприниматель Джеймс Раулинсон за право обладания новым военным секретом, который сегодня можно было бы определить как биологическое оружие. По существу, "Гансит" был первой в России попыткой создания "экологической" антиутопии ("лунный" характер местности был как раз следствием испытания этого нового оружия), однако для 1921-го года тема выглядела столь неактуальной, что казалась насквозь искусственной.