Если заглянуть в оглавления литературных ежемесячников конца 20-х ("Октябрь", "Сибирские огни", "30 дней", "Молодая гвардия" и др.), если просмотреть по "Книжной летописи" библиографию отдельных изданий, то легко убедиться, что там представлены все те же имена, до того мелькавшие на страницах "Селены". Помимо этого, преемственность аккуратно подчеркивалась и государственными отличиями. Так, в ознаменование одиннадцатой годовщины Октября, "за заслуги в области культуры, искусства и народного просвещения" ценными подарками были награждены, среди прочих, Сем.Шпанырь и А.Зайцев, похвальными грамотами ЦК за те же заслуги были отмечены Чернышев, Буданцев, Самобытник и, для порядка, Обольянинов.

Судя по всему, Сталин очень внимательно прочитал статью Лежнева и сделал для себя положенные выводы. Во всяком случае, создавая впоследствии структуру Союза Писателей СССР с генсеком во главе, Сталин очень много позаимствовал из наработок "главного селенита" (еще более усилив, правда, "надзирательный" момент, органы "контроля и идеологической работы" в лице рабочего секретариата и трех комиссий при секретариате). Сталину пришлись по душе плоды деятельности Лежнева, который всего за несколько лет смог четко сформулировать идею своего объединения, сделал его массовым, влиятельным, подобрал толковые "кадры". В отличие от идеологов сгинувшего "пролеткульта" и всех последующих литературных группировок, суетливо претендовавших на звание "государственных"; в отличие от Л.Авербаха, требовавшего за верность РАППа "генеральной линии" неограниченных благ только для своей ассоциации, Лежнев высчитал ту степень зависимости "селенитов" от государства, которая, оставаясь жесткой и централизованной, имела бы видимость двустороннего сотрудничества. Согласно этой схеме, власть пестовала словно бы не совсем уж "рупоры", "винтики", а как бы добровольных помощников на идейной основе. "Селениты", на первый взгляд, ничего не требовали от партии и были на ее стороне бескорыстно.