В принципе, сейчас можно обнаружить еще множество "косвенных улик", но в них ли дело? Ведь даже если Ленин и не собирался первоначально быть пастырем "селенитов" и не помогал им хозяйственно и организационно, он все равно, без сомнения, готовил почву для появления на свет их и им подобных. "Селениты" просто удачно заполнили ту ячейку в теоретических построениях Ильича, которую и должен был кто-то заполнить. Видимо, поэтому им было довольно долго позволено немного больше, чем всем остальным их коллегам.

Дело было, естественно, не в абстрактных "кремлевских мечтаниях" и какой-то вдруг возникшей мистической склонности предсовнаркома к литературной фантастике вообще и к "лунной" ее ипостаси - в особенности. Эстетические пристрастия Ленина были самыми что ни на есть консервативными, однако политический расчет все чаще заставлял вождя наступать на горло собственным художественным вкусам и привлекать на свою сторону весьма разнообразные художественные явления, подчас и довольно причудливые. Позднейшие исследователи советской фантастики, отыскав потом в работах Ленина и в мемуарах о нем дюжину приличествующих цитат ("Фантазия есть качество величайшей ценности..." - о Жюле Берне, "Вот и напишите об этом роман, сеньор махист!.." - о Богданове, "Хорошо разделал буржуазию наш фантаст Илья Лохматый..." - о "Хулио Хуренито" И.Эренбурга), делали вывод о его "высокой оценке литературы социалистического предвидения" (М.Храпченко), "подлинно марксистском взгляде на природу художественного вымысла" (Б.Рюриков) и тому подобном. На самом же деле традиционный реализм был просто помехой на пути построения ленинской коммунистической утопии. Признать литературу зеркалом текущей жизни означало бы автоматически признать известную правоту "критических реалистов", негативно оценивших все симптомы недуга "новой России".