Порой, особенно в первые, чреватые возобновлением революционных боев с немецкими большевиками-«спартаковцами», «независимцами» (членами отколовшегося левого крыла Социал-демократической партии Германии – так называемой Независимой Социал-демократической партии Германии), анархистами, коммунистами и другими подкармливаемыми и поддерживаемыми из большевицкой Москвы красными радикалами, годы, положение не раз становилось не просто серьезным, но и критическим. Так, солдат 5-го пехотного полка из города Штеттина (Померания) вспоминал позднее о ситуации, в которой оказался вскоре после своего откомандирования в Берлинскую караульную часть:

«В День Народной скорби

А через год, в 1922 году «…9-я рота несла службу в составе Караульного батальона в Берлине. Было предусмотрено участие батальона в параде в честь Дня конституции в присутствии имперского президента Эберта. В ночь на 10 августа нас всех подняли по тревоге. Стало известно о предстоящем очередном вооруженном восстании «спартаковцев». Силами караульных частей были срочно заняты и подготовлены к обороне важнейшие военные объекты и государственные учреждения. Часть 9-й роты, тяжело нагруженная боеприпасами и ручными гранатами, обеспечивала охрану имперской канцелярии. Но, вопреки ожиданиям, вооруженного восстания на этот раз не произошло. Оно было своевременно и сравнительно малой кровью подавлено в зародыше. Утром солдат сменили. Ускоренным шагом они вернулись в казармы. А ровно в 10 часов утра капитан Р., поедая глазами начальство, во главе своей роты уже стоял перед имперским президентом Фридрихом Эбертом, под звуки парадного марша обходившим, в сопровождении министра рейхсвера доктора Геслера, строй почетного караула. Но при первых же звуках государственного гимна – «Песни о Германии» («Дойчланд, Дойчланд юбер аллес», то есть «Германия превыше всего…») – из собравшейся посмотреть на парад толпы зрителей послышались голоса группы провокаторов, запевших «Интернационал».