— Его вчера здесь не было, — она тщательно выговаривала каждое слово. — Не было.

— Злые люди подкинули.

— Прекрати ерничать или убирайся.

— Ну да, еще скажи, что я бездушная скотина, которая бросает беззащитную женщину в беде. Нет, моя дорогая. — Я решительно взял ее за руку и потащил на кухню. — Сейчас ты мне расскажешь все. Я не зря сорвался с работы и гнал машину через всю Москву.

Ты раньше любила говорить, что я никогда ничего не делаю просто так. Тебе придется быть откровенной, и, пожалуйста, не ограничивай свой рассказ тем, что ты вчера напилась и ничего не помнишь. Кстати, а по какому поводу надралась? — спросил я как можно не принужденнее.

Зойка медлила с ответом, а я уже прокручивал для себя ситуацию, профессионально сортируя все увиденное и услышанное. Сейчас то, что я слишком хорошо знал эту женщину, мне скорее мешало, чем помогало. Я чувствовал себя скованным по рукам и ногам. Не знаю, как бы я поступил, окажись на ее месте другая. Сейчас я сам устанавливал для себя ту самую грань, что можно, а чего нельзя. Одно я знал наверняка: помогать убийце не стану.

В той информации, которой я располагал, кое-что было очень любопытным. И из этого следовало…

— День такой выдался, — прервала мои размышления Зойка, отвечая на поставленный вопрос.

— Кстати, был бы очень обязан, если бы ты угостила меня кофе, — вставил я.

Распивать кофе в квартире, где лежал труп, мне не улыбалось, но я уже составил некоторый план действий.

— С коньяком? — Она задала вопрос, которого я ожидал. Если у нее не изменилась привычка, она всегда пила кофе с хорошим коньяком.

— Если осталось.

Зойка вспыхнула.

— Честное слово, я выпила вчера совсем немного, не понимаю, что со мной произошло.

Когда она поставила бутылку на стол, я увидел, как напряглось ее лицо.

— Подожди. — Она остановила мою руку и внимательно стала разглядывать этикетку на коньячной бутылке.