На второй срок Путин шел под флагом борьбы с бедностью, а через четыре года её победила нищета. Путин говорит то, что от него хотят услышать. Какие предпринимаются шаги по улучшению нашего положения? Какие предлагаются законы, реформы, программы? Да никаких! У народа короткая память, а телевизор помогает ему забыть, что было вчера. Кто, к примеру, помнит, что Путин обещал бесплатное искусственное оплодотворение? Он сказал — и забыл!

Да и зачем что-то делать, если достаточно одних слов?

Управление Россией свелось сегодня к управлению избирателями: армию политтехнологов содержать легче, чем поднимать страну. Средняя продолжительность жизни у мужчин меньше пенсионного возраста, мы держим первое место по детскому суициду и одно из последних по безопасности жизни, но по телевизору говорят, что всё хорошо, и ему верят больше, чем собственным глазам.

Антисоветская пропаганда, на которую затрачены огромные средства, привила у нищего населения ненависть к «уравниловке». С миллиардерами? «Живая реклама» у метро: пожилая женщина, как бутерброд, стиснутая рекламным щитом. «Сменить бы их», — тычу я в глянцевые обложки, на которых улыбаются правительственные чиновники. «Так не уйдут…» «Тогда революция?» «Только не революция!» Абсурд! Нищие, обобранные люди, которым нечего терять, боятся революции! Словно их заражают страхом те, кто может потерять всё.

«Уважение к частной собственности и свободная конкуренция — вот главные составляющие нашей национальной идеи», — уверяли нас ещё недавно. А в тяжелые кризисные времена началась пропаганда «духовности»! Может, под ней подразумевают покорность нищете? Воистину, как говорил Мао, народ — чистый лист бумаги, на котором можно написать любой иероглиф.

Агрессивная телепропаганда действует на подсознание, и разум здесь бессилен. Ассоциации, параллели, метафоры искусственно складываются в нужный образ, который со временем обретает устойчивость. Так происходит зомбирование. Частое повторение слогана прививает своего рода условный рефлекс, радость от узнавания привычной фразы.