У нас в городе таких запечатанных на все замки анклавов много. Из-за высоких заборов выпирают штабеля формованного японского фальшака, так называемые «конструкторы». Корпуса-остовы престижных авто прячут за колючей проволокой. Из них планируют собирать «крузаки» на 25 лет вперед. На Эгершельде, Чуркине, на Второй Речке состредоточены тысячи дверей, крышек от багажников, капотов, крыльев, бамперов… намного больше, чем во всей Малайзии. А что делается внутри таких концентрационных лагерей-уродов под охраной бронированных мордоворотов? Однако там работают люди, и любая свирепая охрана — решето. Там за телесоглядатаями-камерами наблюдения законсервирован банальный рабовладельческий строй. Пропитые, обкуренные, заросшие диким сивым волосом личности вкалывают по 12–15 часов в сутки. На станках, волоком притащенных с окрестных бывших советских заводов. Причем высокоточные металлорежущие агрегаты стоят на скалистом основании без фундаментов. И вот на них протачиваются коленчатые и распределительные валы, изготовленные на «мицубиси»… Потом с помощью хитрых приспособлений из палочки и веревочки, приводимых в движение мотрчиками от швейных или стиральных машин, растачивают цилиндры и поршни. Освобождают их от налета ржавчины, механических повреждений свалочного хранения. Затем «запчасти» шлифуются, смазываются и упаковываются в коробки с наклейками, отпечатанными в Бердичеве, Одессе… Паспорта и сертификаты привезены с Тайваня, из тайбейских секс-шопов. Тачка, «сконструированная» в недрах таких производственных линий, надувается иностранным престижем, супер модой, как кобыла деда Щукаря. Как ни странно, на таких «иномарках» ездят и продают их по всей Россиянии… Под свист «соловья-разбойника» — капитализма.