– А где, бабуля, у вас тут продуктовый магазин поблизости? – бодро окликнул он дышащую свежим воздухом у подъезда мымру.

– Ой, сынок, неблизко! – откликнулась старая ведьма, будто ждала именно этого вопроса. – Надо по Пионерской, а потом свернуть на Загородный. А там – рядом с аптекой.

– А что-то, бабуля, других жильцов в доме не видать? – якобы проявил бдительность Сергей, дабы совсем уж лохом не рисоваться. Ну не спрашивать же старуху, боится ли она сидеть в одиночку на лавочке?

– Так лето ж, сынок. Усе на дачах, – бойко отрапортовала ведьма, будто была готова именно к такому вопросу. Десять против одного, она шустрила под дядькой Макаром.

– И то правда, – соглашаясь кивнул Сергей и через унылый двор вышел на нешумную улицу. Разве что где-то далеко кто-то вдрызг упившийся орал песню про морячку. Шрамов, как только замылился с глаз старухи, отправился никак не в магазин – двинул огородами вокруг дома.

Легко углядел свое заветное малиновое окошко на втором этаже. Легко забрался по водосточной трубе (надо будет подпилить против незваных гостей) на второй этаж и снова оказался в квартире.

Опасаясь наделать шороха, на цирлах двинулся в заднюю комнату. Но вспомнив кое-что, вернулся и запер наглухо окошко.

Понтовый чемодан желтой кожи Сергей перенес во вторую комнату и поставил так, чтобы был заметен еще с порога входной двери.

Долго ждать не пришлось, видно, в этом драном городишке все спешат жить. Сухо щелкнул ключ в замочной скважине. Заскрипела входная дверь. Раздались шаги. И в дверной проем за чемоданом протянулась жадная рука. Что это рука дядьки Макара, Шрам мог зуб дать, потому как тыльную сторону ладони украшала наколочка: цапля, поймавшая лягушку. Наколка редчайшая. Не на всякой зоне знают ее тайный смысл.