И тут же выжимая газ до последнего, с ревом бешеного марала Сергей по крутым колдобинам погнал «Волгу» вокруг здания. Танки грязи не боятся! С тылу, как и ожидалось, магазин подпирали пристройки с тарой. Ящики из-под водки, ящики из-под консервов, ящики из-под хрен знает чего. Фанера, пластик и картон. Вот прямо в это хрен знает что Шрам и нацелил воющую свою последнюю блатную песню машину.

Разжал пальцы с сигаретой и, пока та находилась в свободном падении, выпрыгнул из лайбы за десять метров до фанерно-пластиково-картонной баррикады. Перекувырнулся через спину, покатился и успел увидеть, как отмахивая распахнутой дверцей, «волжана» протаранила ряды ящиков.

«Раз. Два. Три…» – считал мысленно Сергей. А в здании уже начался кипеж. «…Семь. Восемь. Девять». На счете «девять» наконец полыхнуло. Пионерские галстуки огня празднично задрыгались над зарывшейся по крышу в щепки «Волгой», перекинулись вправо и влево. Огонь загудел, как высоковольтная линия электропередачи. И тут же с фанфарным звоном лопнуло ближайшее окно.

Хлопнула дверь. Вокруг непреклонно набирающего силу огня засуетились человеческие силуэты, горласто заквакали по-ненашему. Это не мешано Шраму любоваться делом рук своих. Какое-то особенное наслаждение видеть, как огонь пожирает вещи, как они чернеют и меняются.

Зато слегонца саднило душу Сергею, что Лешка держал себя так шатко. Ну и толку, что азеров – не меньше двадцати голов и что где-то у них волыны припрятаны? Сергей понимал бы Алексея, если бы тот шел на людей схожего цвета кожи, хоть на тех же бычков. Тут – да. Десятикратное преимущество – это довольно много. Хотя если припрет – тоже сворачивать не смей. Но хачики есть хачики. Они не воевать, а торговать рождены. Вот пусть себе торгуют и не выдрючиваются.

Еще калькулятор с пейджером путают, а о компьютерной, грамотности размечтались, уроды. Не нравится – возвращайтесь баранов пасти!