Толстый Толян смущенно заткнулся. До тех пор пока не врубится, куда клонит главный папа, теперь слова не скажет. Взоры собравшихся сошлись на Сергее, как лазерные зайчики оптических прицелов.

– На самом деле все было не так. Нас засада ждала… – коротко бросил Сергей. Он не собирался оправдываться. Оправдываешься – виноват. И кроме того, не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы отгадать – старший папа уже принял решение. И теперь только кумекал, как лучше претворить решение в жизнь. Видит Бог, до банана были старшему папе Серегины оправдания.

– А лоха ты зачем корчил? – скова заголосил человечек с погонялом Ртуть. В соответствии с кликухой шаткий и верткий. Неспособный секунды устоять на месте. И не обритый наголо, а именно абсолютно лысый, даже без бровей. А глаза маленькие и желтые, как два гривенника.

– Были причины, – коротко отпасовал Сергей.

– Вот видите, добрые хозяева, – снова призвал пап в свидетели Ртуть. – У него были причины. – В этот момент гость всем и каждому напоминал чересчур шустрого адвоката. – Может, у тебя были причины и Лая с Каленым сонных кончить?

За такие слова полагалось на месте впиваться зубами в глотку. Но Шрам понимал – не позволят, не допустят. И сглотнул горькую слюну.

– Что-то ты мутишь, – бросил ледяную занозу из-под сивых бровей главный папа глаза в глаза чужому человечку. – Что-то недоговариваешь. Коли дело только в Шраме, зачем так долго паришь? Он что, медом намазан? – Действительно Михаил Хазаров уже принял решение. Он собирался отдать Шрама. Правда, еще не придумал, какой калым за дорогую невесту заказать. Но спешка нужна только при ловле блох и при поносе. Хотелось Михаилу свет Хазарову дознаться, зачем весь сыр-бор. Просто пришить Шрама сестрорецкие пацаны могли и без спросу. «Где кантуется ежедневно – тайны нет. Так нет же, Шрам им сознательный был нужен. А вообще жаль. Нормальный мужик этот Шрам, правильный. И какого хрена он из себя на зоне лоха корчил?» Пилик-пилик-пилик…