Премьерство Мусави пришлось на тяжелейшие годы войны с Ираком. Как он сам говорил, на экономику оставалось 20 процентов бюджета, но он справлялся. Он был резким сторонником государственной экономики и противником приватизации даже в нарушение конституции. Мусави ввел карточки на еду и бензин — страна была в блокаде. Он разделял все идеи имама Хомейни, в том числе, что клерикалы не должны занимать большинства постов. Он был тем человеком, кто реанимировал ядерный проект, хотя во время войны на него просто не было денег. Не собирается он от него отказываться и сейчас. Он готов на переговоры с Обамой, но иранское руководство никогда от них и не отказывалось при условии возвращения иранских денег, которые США конфисковали у банков после революции.
После смерти имама Мусави ушел в отставку, не найдя общего языка с новым президентом аятоллой Рафсаджани. Ирония истории в том, что поборник светского направления по прошествии лет стал ставленником клерикалов — Рафсаджани и Хатами. Собственно говоря, Рафсаджани и Хатами планировали чередоваться до бесконечности на президентском посту. Ахмадинежад их планы спутал в 2005 году. А за четыре года его авторитет реально упрочился. Он не клерикал и не ставленник клерикалов. Их ставленник — именно светский Мир-Хоссейн Мусави, которого по недоразумению прочат в либералы.
Рафсаджани, помимо прочего, возглавляет Совет наблюдателей (Хебреган), состоящий из 86 высших аятолл, избирающих рахбара. В народе существует опасение, что Рафсаджани в случае провала с избранием Мусави попытается сместить аятоллу Хоменеи. Дело в том, что одновременно с президентом избирали и членов Совета наблюдателей. Однако из-за митинговой активности голоса на этих выборах до сих пор так и не посчитали. А это важно, пополнился ли Совет сторонниками Рафсаджани или там остаются аятоллы, верные линии имама Хомейни.