Когда на следующей игре дела у него пошли плохо, примерно четверо из нас завопили: "Тьфу!" С тех пор и навеки он стал Ташем <Таш (tush) - фу-ты; тьфу! (англ.)>.
Потом он перешел в таклеры, провел в команде АФЛ четыре года и на протяжении двух из них, уже женившись на Джанин, копил деньги. Ущемление нерва шейного позвонка превратило его в страхового агента, вполне преуспевающего, потом это ему опротивело, и он стал продавать плавучие дома, а потом купил эти десять акров на Шавана-Ривер, где принялся воплощать в жизнь Американскую Мечту.
После ритуального взаимного похлопывания по спине и плечам наши приветствия утонули в приближавшемся низком скрежещущем реве. Три огромных оранжевых "Евклида", с верхом нагруженные сырой известковой глиной, подняли массивными шестифутовыми резиновыми покрышками тучи пыли, которая поплыла к северу над пальмами и карликовыми соснами по другую сторону от местного шоссе. Тогда я заметил, что асфальтовое покрытие исчезло, а дорога расширилась.
- Тут вокруг нас кое-что улучшается, - мрачно пояснил Таш. - Будет по первому классу. Скоро. - Он глянул на восток вслед слабевшему реву огромных грузовиков. - Не нравится мне, как они тут шныряют. Джанин сейчас должна возвращаться из города. Есть несколько нехороших мест, где она может встретиться с ними. Ей приходится шоферить больше обычного с тех пор, как школьный автобус не может сюда проехать.
- Почему не может?
- Потому что им нельзя ездить по официально закрытым дорогам, вот почему. - Он посмотрел на свой берег. - Как ты сюда пришел? "Флеш" не проведешь вверх по реке при таком приливе.