21-го октября. (2-го ноября). Проснувшись, я первым делом взглянул на портик. Желтые волны мягко плескались о борт парохода. Горизонт, золотистого цвета, местами был затянут темными тучами, погода могла разгуляться, но могла также разрешиться дождем. Мустафа, в своем черном пиджаке и темно-красной феске, уже ожидал меня на палубе. Я прошел к конвою, поздоровался с людьми, поздравил их с праздником восшествия на престол Государя Императора и вызвал желающих на берег; желающими оказались все. Кинули жребий — семерым остаться, а с остальными на двух шлюпках я высадился на Константинопольской набережной. Паспортные формальности оказались очень просты. Я записал наши фамилии и передал чиновнику в феске.

— «Москов аскер», сказал он солдату, стоявшему у железной решетки.

— «Yous etes un officer russe?» спросил он меня.

— «Oui, monsieur».

И мы толпой прошли между двух турецких солдат и очутились на грязной набережной.

Мне нужно было получить письма из России. Письма из России получаются, сказали мне, на русской почте, в агентстве пароходства. Я отправился в агентство, но там писем не было.

— «Может быть, ваши письма шли через Вену, тогда вы найдете их на австрийской почте». утешил меня агент.

По кривым улицам, по которым толпились люди в фесках, пробрался я к зданию австрийской почтовой конторы

— «Есть письма на имя К?»

Немец строго посмотрел на меня, перебрал маленькую пачку писем, еще строже взглянул и сказал: вам писем нет».

— «Быть может, они на главном почтамте», сказал я проводнику.

— «О, нет, это невозможно; все русские письма на русской почте».

Но тем не менее я пошел и на главный почтамт. Там тоже писем не нашли. А между тем письма были я в этом уверен.

Где же получают письма в этом разноязычном городе, где столько почтамтов, сколько национальностей, в нем проживающих, и где ни один из них не отвечает за правильную доставку писем?