А в XXI веке по вечерам перед спектаклями, покинутая покупателями и туристами, Унтер-ден-Линден заполняется меломанами новой эпохи. Если смешаться с этой изысканной толпой и забыть о разнице в одежде, можно и сегодня мысленно перенестись во времена Глюка и Бетховена, когда главным событием сезона был новогодний Оперный бал-маскарад. Здесь не признавались ни чины, ни звания, и вольный берлинский дух брал верх над прусской дисциплиной и субординацией. Вместе отплясывали аристократы, торговцы и ремесленники, и все переходили на «ты», несмотря на риск встретить под очередной маской принца крови.

Кстати, этой доброй немецкой традиции «дня непослушания» много лет спустя пытались следовать даже некоторые нацисты. Герман Геринг любил закатывать в Опере вечеринки, где сначала все пели партийный гимн «Хорст Вессель», а потом отплясывали запрещенный фокстрот (описания дня рождения рейхсмаршала, отмеченного в таком духе, можно найти в повести Клауса Манна «Мефистофель»).

Еще один остроумный проект, который великий парадоксалист Фридрих успел осуществить под Липами, возвышается сразу за Оперой. Католическая церковь Святой Ядвиги в сердце протестантской Пруссии была призвана символизировать олимпийскую широту королевских религиозных взглядов. Оттого и за образец взяли Пантеон – в Древнем Риме храм всех богов. Настоящую же роль прибежища свободы собор сыграл при нацизме, когда он стал единственным местом в Германии, где открыто осуждалась борьба с инакомыслием. Здешний священник Бернхард Лихтенберг осудил в своих проповедях и сожжение книг, и преследование евреев, и убийство больных в психиатрических клиниках. Он призывал прихожан молиться за узников концлагерей и жертв войны всех национальностей. В 1941 году его арестовало гестапо. Два года спустя он погиб в концлагере, а позже был канонизирован римской церковью как мученик и перезахоронен в родной капелле Святой Ядвиги. Лихтенберга особо почитает и считает одним из своих духовных учителей нынешний Папа-немец, Бенедикт XVI.