В 1931 году она так и не сумела довести до конца индустриализацию и аграрную реформу, необходимые для того, чтобы покончить со средневековыми структурами в стране. Усиленное развитие банковской системы и образование первых монополий — явления, характерные для нового индустриального общества, — сопровождаются в Испании возникновением ряда напряженных ситуаций, ранее свойственных XIX веку. Взаимодействие экономических явлений, присущих различным эпохам, объясняет и наши политические противоречия, и слабость буржуазии как класса. Мало-помалу в Испании появился целый ряд производственных проблем и социальных конфликтов, но не возникли — как во Франции и Великобритании — компенсирующие их факторы. Это несоответствие исторических ситуаций, характерное для развивающихся стран, сделало невозможной стабильность многопартииной системы парламентской демократии.

Испанская буржуазия так и не решилась, вплоть до совсем недавних пор, выступить против феодального наследия системы латифундизма (частные охотничьи угодья, необрабатываемые земли, питомники по разведению быков для корриды) и по сей день все еще не достигла нормального уровня развития — потому что к тому времени, когда она осознала себя как класс (на сто лет позже французской буржуазии), уже произошло и пробуждение пролетариата. Лишенная таким образом народной поддержки, обусловившей великие завоевания европейской буржуазии, она предпочла заключить союз с феодальными структурами, сопротивляющимися этим завоеваниям. Испанская история последних ста лет представляет собой непрерывное столкновение противоположных интересов латифундистов, мадридской бюрократии и администрации, с одной стороны, и «передовой» буржуазии Каталонии и Страны Басков — с другой. Последняя, изначально враждебная по отношению к анахронической нейтралистской феодальной системе, в конечном счете все же сумела найти с ней общий язык и разработала положения взаимовыгодного соглашения. В годы Второй республики, ставшей жертвой указанных противоречий, промышленная буржуазия отстаивала необходимость демократических преобразований в Каталонии и баскских провинциях, но продолжала держать крестьянское население отсталых районов в условиях социального гнета. Защищая культурную свободу каталонцев и басков, она попирала человеческое достоинство крестьянских масс Андалусии, Кастилии и Эстремадуры.