Кингсли покачал головой:

— Чтобы еще одного прихлопнули? У меня в штате журналисты, а не наемники. Большинство из парней — безусые юнцы. Как говорится, только со школьной скамьи.

— А я, по-вашему, наемник?

— Не прибедняйтесь. Я навел о вас подробнейшие справки и знаю, кто вы такой. Поэтому и собираюсь нанять, чтобы вы отправились в Уитон и выяснили, кто убил моего парня. А когда выясните, сдадите в руки правосудия.

— Даже если это был ревнивый муж?

— Да.

— От Вальдеса приходили какие-нибудь отчеты?

— Ни единой строчки.

— Он должен был вести записи, — возразил я.

— Должен был, — согласился Кингсли, — но у меня ничего нет. Он пробыл там месяц, присматривался, принюхивался, беседовал с местными жителями. Думаю, что-то найти можно только в самом Уитоне.

— Вы не знаете, с кем он мог беседовать?

— Нет. Как не знаю и тех, с кем он мог развлекаться. Но готов предположить, что со многими. Все, что у меня есть, — его фотография и анкетные данные. Мы предоставили ему полную свободу действий. Посоветовали притереться к обстановке, главное — не торопиться. Большинство газет — это бизнес, поэтому им приходится делать деньги. Наша газета тоже делает деньги, хотя и не нуждается в них. Мой дед оставил столько, что всему нашему семейству хватит еще лет на сто. Газета для меня — что-то вроде развлечения.

— Цель его поездки хранилась в тайне?

— До определенной степени.

— А цель моей?

— Можете играть в открытую. Вы работаете на меня и можете говорить об этом, кому хотите. Или никому — если не хотите. Вам стоит уяснить одно: я не говорю тем, кого нанимаю, как им следует работать.

— А о деньгах вы с ними говорите?

— Деньги меня мало заботят. Скажите, какой вам необходим аванс, а когда выполните работу, выпишите чек на остальную сумму. Обманывать меня вы не станете.

— Не стану?

— Нет, — ответил Кингсли, — не станете. Я ведь не просто так сказал, что основательно вас изучил. Я знаю, что вы за человек.