Все эти фильмы хорошо окупились, никто на тебе не потерял ни песеты. Ты создал новый стиль. Министерство и телевидение как будто не обращают на тебя внимания, но не проходит и дня без того, чтобы ты не появился на экране, болтая о всяких глупостях. Видеокассеты с твоими фильмами продаются на вес золота на черном рынке Албании. В твоей стране людям надоело тебя ненавидеть, и все относятся к тебе хорошо. Ты вошел в моду. (Иногда тебя спрашивают: «Что будет, когда ты выйдешь из моды?» Ответ: «Я очень хочу выйти из моды и превратиться в классика».) Два года назад ты попросил расчет в банке. Тебе не присуждают никаких киношных наград, зато приглашают на все церемонии их вручения. ТЫ ПРОБИЛСЯ. Однако твое положение все еще очень уязвимо. Тебе крупно повезло, что кто-нибудь вроде меня способен дать тебе несколько принципиальных советов. Начиная с этого момента основная опасность для тебя коренится в ДРУГИХ. Будь то журналисты, фаны или же собратья по профессии. Есть много больших режиссеров, которые не выдержали этого испытания: они не смогли больше снимать, так как не умели связать двух слов, выступая на приватном показе или на премьере собственной картины.

Вот журналист (всегда относись к ним как к злейшим врагам) спрашивает тебя об успехе. Ответ: «На вершине так одиноко!» Поскольку это тебе к лицу, ты должен вызывать побольше сочувствия — не важно, что на самом деле поводов к этому может и не быть. Мало того, если это необходимо, ты должен выдумать для себя какую-нибудь болезнь (особенно после крупного успеха), потому что никто не терпит, когда все идет как по маслу. Такого тебе никто не позволит, так что всегда оставляй повод для жалости к себе. А еще не следует упоминать, что ты «всем обязан самому себе». Нет ничего более отталкивающего, чем self—mademan

После пяти успешных фильмов было бы идеально, чтобы треволнения слегка исказили твой облик.