Утодрв жажду воспитывать и учить, Гоникин испытывал полноту ощущения жизни и исполненного долга.

Учуяв запах леща, он потянул точеным носом, раздувая ноздри, покачал головой.

- Ладно, - сказал он совсем дружески. - Искушаешь меня.

- Половину уступлю, - Афанасий высунул из-под полы лобастого леща.

- Ну, ну, не тут же...

В своем кабинете Афанасий разрезал леща пополам, одну половину с головой и с большим куском икры завернул в газету для Гоникина, с другой содрал шкуру, позавтракал, запил водой. С тех пор как умерла мать, он все чаще стал доволпть себя на скорую руку.

Едва приступил к рассмотрению списка рабочих гвоздильного завода, чтобы часом позже решить вместе с комиссаром райвоенкомата, кого взять в армию, а кого заоронировать, как Гоникин вызвал его к себе через инструктора.

Гоникин был весело возбужденным. Леща он спрятал в сейф и стал ходить, мягко ступая шевровыми на низком каблуке сапогами.

- Первого взяли в обком, - сказал он. - Давайте думать, кто заменит Курчаткина.

- Обком подскажет.

- Сверху говорят: ищите на месте. Твое мнение? Ты человек обстоятельный, неторопливый, с виду простачок, но к людям приглядка серьезная. Ну как? Есть у нас на месте?

- А чего думать лишку? Берись, Павел Павлович.

Гоникин посмотрел в его глаза:

- Это серьезно, Афанасий Игнатьевич?

- Да и некого, кроме тебя.

- Это что, по принципу: на безрыбпгхе и рак рыба?

- Зачем же? Тут немаловажно желание. А ты как раз и желаешь.

- Коммунист не может так рассуждать: желаю, не желаю. Он солдат партии. Что велит она, то и делает с полным желанием.

- Я это и имел в виду, - согласился Афанасий.

Гоникин остановился перед ним и, строго глядя в лицо его снизу вверх, спросил тихо, с расстановкой:

- А ты потянешь вторым в одной упряжке со мной?

- Не думал пока об этом.