У водозаборной колонки, оставив ведра, женщины подняли к небу лица. По песчаному берегу, у косого набега волны голые ребятишки, затенив глаза ладонями, глядели на самолет. У Кати Михеевой сузились зрачки, будто ловчились прянуть на выселенную дичь.

- Далеко залетел, стервец, - тихо сказал Игнат сыну.

- А так ли уж далеко? Вся Волга от верховья до низу в зоне досягаемости неприятельской авиации. - Афанасий оглянулся на мачеху - держась за стояк веранды, она всо еще глядела по-над Волгой, где, уменьшаясь, мельтешил утетавший неприятельский разведчик.

Гоникин выкатил мотоцикл за калитку.

- Садись, Катерина. Поехали на ветку.

- Вот еще! Не сяду.

- Подури у меня, комсомолка строптивая.

Катя, метнув по сторонам взглядом, села позади Гоникипа, крепко обхватила его тонкую талию.

"Эта не выпустит Пашку ялтвьем. - Нежданные мимолетные думы эти с осклизом резанули по сердцу Афанасия. - Да мне-то какое дело до них? Не брат, не сват, не просто родня".

- Эх, нам бы только опрокинуть его, а там союзники накинутся. А пока немец шустрит, они колбасой будут отстреливаться. Закуска, правда, ничего, соленая, - говорил отец.

Афанасий оперся рукой на мосластое, чуть повыше левого, правое плечо отца.

- При ней, - кивнул на Варю, - не хотел тебе говорить, а ты должен знать: немцы наступают крупно. В излучине Дона немца набилось густо, невпроворот. Плюнуть, говорят, некуда... Да, насчет Николая Рябинина есть у меня задумка: командиром истребительного батальона назначить. А твое мнение?

- Коли есть кого истреблять, Николай в самый раз.

Видно, долго придется нам и работать, и служить в ополчении.

- Нелегко, батя, но иначе нельзя.

- Да не о легкой жизни хворает моя душа... Да что толковать-то?!

Афанасий сказал, что ему нужно перебраться на новое местожительство поближе к райкому.

"Может, Варвару не примаешь?" - чуть было не спросил отец.