Катя настораживалась, посматривала на Чекмарева, по так и не встретилась с ним взглядом. Налил он себе кислушки, кивнул молча всем и еще голубой заовражной дали, выпил и тем же стаканом зачерпнул из ведра воду, отпил глоток и заел луком.

- Мне не надо, - сказала Катя.

- А я тебе не дам, если даже попросишь, - успокоила ее с ласковой твердостью Поля. - Нельзя такую красу самодельной кислушкой травить. Это нас с Федорой никакая кислота не разъест. - Поля выпила, понюхала лук.

Мимо электростанции по железнодорожной ветке две женщины, упираясь сильными ногами в шпалы, катили вагонетку, груженную кайлами, ломами, лопатами, кувалдами. Поля помахала им платком, а они все оглядывались, белозубо улыбаясь, похохатывая, пока не скрылись в разрезе холма.

- Завидки взяли их - с молодцами бражничаем, - сказала Поля. - Ох, пе работа тяжела. Мужиков нетути.

- Да что вы стыд-то потеряли? - возмутилась Катя Михеева.

- Ну, если тебе стыдно, не выходи из дому: по улицам мужики ходют, опи хоть в штанах и рубахах, а и тамто под одежой все равно голые. Так-то, девка.

- Ты, Федора, матушка, нарисуй-ка обидчика подробнее, - сказал Гоникин вроде запросто, но с чужинкой.

- Глаза у тебя, Павлик, смелые, а есть ли власть, мужичок? - едко отозвалась Федора.

- Хватит, даже с избытком, - страшновато припугнул Гоникин.

- Ну что ж, пойди вон в тот дом за тополями. - Федора толкнула плечом бывшего мужа.

- Испугаюсь, за тебя схвачусь.

- Ты уж лучше схватись за столб дыма - падежное.

Разговор этот Павла с Федорой грубо и решительно

убеждал Катю в непримиримой враждебности бывших супругов. "А ведь жили вместе, сын у них..." - думала опа непривычно раздвоенно. Опять взглянула на Афанасия:

спокойное, сосредоточенное лицо.

- Сходи, Павел Павлович, а я тут пока покалякую, очень уж симпатичные женщины, - сказал Афанасий. - Да и ты, Михеева, иди с ним.

8

Гоникин и Михеева отправились к каменному под черепицей дому за высокими зелеными веретенами пирамидальных тополей.