Нас на ночь разместили в палатке, а утром должны были распределить по подразделениям. Со всех сторон разносилась стрельба автоматная, пулеметная, минометная, в общем, непонятная канонада, мы не могли понять, что происходит и куда мы попали. К нам в палатку заглядывали пацаны и искали земляков, спросили:

-- Есть кто с Казахстана?

-- Есть, -- ответил я, и они меня пригласили к себе в подразделение поговорить и рассказать, как там жизнь на родине.

Я спросил:

-- Что за пальба вокруг?

-- Аэродром 2-3 раза за ночь обстреливают духи, вот пацаны и долбят по горам, чтоб пошугать их немного, -- ответили они.

Еще они сказали, что меня и еще пятерых отправят в Герат служить, двоих в Адраскан, остальные останутся в Шинданте. Там же в Шинданте я первый раз попробовал с земляками афганский чарс (гашиш). Эффект был трубейный, я улетел капитально. По гражданке я знал, что такое анаша, и видел, как ее курят и балдеют, хоть сам и не курил. Но чтоб так накрыло, я и не думал: афганский чарс -- это не анаша, да еще с непривычки нахапался. Начались измены, и думки разные в голову полезли, да еще стрельба снаружи, и все вокруг не знакомо и странно. Меня стали шуги пробивать, и я решил -- надо как-то до палатки добираться, а встать не могу. Пацаны говорят: оставайся, здесь переночуешь, а мне как запало, в палатку надо и все. Я пытаюсь встать, а меня тянет назад, и я падаю снова в кровать. Потом кое-как встал, согнулся и, расставив в стороны руки, мелкими шагами поковылял к выходу, но не дошел до двери, как меня занесло, и я снова упал в кровать. Пацаны вырубались со смеху, ничего, говорят, привыкнешь.