Но в октябре 1987 года, открыв почтовый ящик, он обнаружил конверт со штемпелем Казанского вокзала. А внутри — листочек обычной тетрадной бумаги в клетку.

В письме было несколько грамматических ошибок — но тамбовского школьника это волновало меньше всего. Потому что слова, которые он, не веря своим глазам, читал, были предельно искренними. А главное, под ними стояли подписи — Валерий Шмаров, Ринат Дасаев, Сергей Новиков, Федор Черенков.

Айдер, взрослый человек, муж и отец, до сих пор рассказывает о том письме с мальчишеским волнением и восторгом. Листочек в клетку — одна из главных его домашних реликвий.

В том «Спартаке» в порядке вещей было принимать близко к сердцу любовь людей со всей огромной страны. Людей, которых они, футболисты, скорее всего, никогда и не увидят.

Так их учили создатели «Спартака» — братья Старостины.

У тех, кто сейчас по трагическому недоразумению оказался на месте Старостиных, мысли заняты совсем другим. Суммами личных контрактов и трансферных сделок. Субординацией и корпоративной этикой. Интригами и подсиживанием.

И лишь изредка в этом «Спартаке» случаются проблески чего-то настоящего. Такого, как выход на поле в майках с портретом Александра Абдулова.

Этот выход означает, что настоящий «Спартак» все же еще не умер, и надежда на спасение есть.

Но если в нем и теплится жизнь, то только благодаря его болельщикам.

Никто, кроме них, не способен помочь «Спартаку» вернуться к своим истокам.

И сделать главное — чтобы он был не такой, как все. За что в него и влюблялись миллионы. «Боже, «Спартак» храни!»