«Спартак» — это команда не Старостина, Нетто, Симоняна и тем более не Романцева. «Спартак» — это народная команда. Судьбу этой команды должен определять народ, а не амбиции нескольких людей. Думаю, все спартаковцы готовы ответить на любые вопросы по поводу ситуации в команде. Времена сейчас тяжелые, но мы помним и другие времена, когда «Спартак» вылетел в первую лигу. Тогда болельщики объединились, искренне поддерживали команду. И «Спартак» начал играть хорошо, вышел в Высшую лигу и стал чемпионом. Все это благодаря тому, что мы летели на крыльях болельщиков. Может быть, сейчас тоже стоит попробовать так же».

Спустя несколько месяцев тогдашнего президента «Спартака» Андрея Червиченко спросят:

— И долго думали, прежде чем принять решение расстаться?

— Недолго. Включил телевизор, послушал — и все.

Революционная ситуация в клубе назревала давно. Удивило всех только одно: почему Романцев сделал свое заявление за день до финала Кубка России — единственного трофея, который «Спартак» мог выиграть в сезоне — 2003 (в чемпионате команда к тому моменту занимала 13-е место)? К чему была такая спешка — ведь тренер подчеркнул, что видит смысл в обнародовании его слов исключительно до матча? Что это — желание подстраховаться на случай поражения и возможных санкций со стороны Червиченко или что — то другое, менее предсказуемое?

О спонтанном эмоциональном всплеске не могло быть и речи — обзвон телекомпаний, как уже говорилось, пресс — атташе произвел днем ранее. Так что несостоятельна и эксцентричная (как, впрочем, и все, что этот человек говорил и делал) версия Червиченко, высказанная в газетах на следующий день после финала: «А может, просто утро не задалось. Знаете, бывают различные синдромы по утрам. Всякое случается». Намек президент клуба сделал достаточно прозрачный, и во многих других ситуациях к Романцеву, увы, он имел прямое отношение. Но не в этой.