И, глядя на него, я почувствовал себя виноватым.

- Помнишь, как мы, бывало, говорили на войне? Если на конверте есть твое имя или адрес, можешь быть уверен - письмо будет доставлено.

- Помню, - сказал он, зажигая трубку и возвращаясь к своей "Фелькишер беобахтер". Я с некоторой озабоченностью смотрел, как он читает газету.

- Неужели ты думаешь, что из газет теперь можно узнать новости?

- Нет, не думаю. Но, хоть там и вранье, я люблю читать газету по утрам. Привычка. - Мы помолчали минуту-другую. - А вот еще одно объявление: "Рольф Фогельман, частный сыщик, специализируется на розыске пропавших".

- Никогда о нем не слыхал.

- Слыхал, слыхал. В прошлую пятницу уже было напечатано его объявление. Я тебе его читал. Неужели не помнишь? - Он вытащил трубку изо рта и направил на меня черенок. - Знаешь, нам, наверное, тоже надо дать объявление, Берни.

- Зачем? У нас и так работы полно, наши дела никогда не шли так хорошо. Так зачем же еще тратиться? Кроме того, в нашем деле самое главное - это репутация, а не жалкое объявление в партийной газете. Этот Рольф Фогельман, скорее всего, ни черта не понимает в своей работе. Вспомни обо всех этих еврейских делах, которыми мы завалены. Никто из наших клиентов не читает это дерьмо.

- Что ж, если ты думаешь, что нам это не нужно, Берни...

- Как вторая маковка на голове.

- Некоторые считают, что это - знак удачи.

- А многие были уверены, что этого достаточно, чтобы отправить человека на костер.

- Знак дьявола, хе? - Он хихикнул. - Слушай, может быть, она есть у Гитлера.

- Без сомнения. А у Геббельса - раздвоенное копыто. Они все порождение Сатаны, черт бы их побрал.

Я шел к обгоревшим руинам Рейхстага, слушая, как мои шаги гулко отзываются на безлюдной Кенигсплац.