Но для того, чтобы сыграть эту роль, нужна была Германия, дружественно настроенная к СССР и миролюбивая — и в то же время достаточно сильная, чтобы проводить самостоятельную политику.

Думаю, что соображения такого рода наложили свой отпечаток и на позиции советского руководства в германском вопросе в первые послевоенные годы.

Подробный рассказ о маневрах в вопросе о послевоенном устройстве Германии, который я предложил вниманию читателей, не направлен на то, чтобы обвинить или обелить участников тогдашних переговоров. Вообще, я не намерен брать на себя роль прокурора, владеющего истиной в последней инстанции. Вместе с тем строить фигуру умолчания по поводу не всегда приятных сюжетов — значит лишать себя возможности выявить действительные побудительные мотивы политических действий, а следовательно — понять смысл событий.

Разумеется, на конференциях «большой тройки», составлявшей стержень антигитлеровской коалиции, обсуждались все важные вопросы.

В этом несложно убедиться, обратившись к текстам соглашений, заключенных на конференциях трех великих держав.

Документы такого рода были детищем сложного компромисса. Это касается и Потсдамского соглашения. Этим объясняется абстрактность и расплывчатость отдельных формулировок, таивших в себе зародыш разногласий. Тем не менее основная направленность Соглашения была вполне определенной. В документе однозначно указывалось на то, что «союзники не намерены уничтожить или ввергнуть в рабство немецкий народ».

В разделе, определявшем экономические принципы союзных держав, особо отмечалось, что в период оккупации Германия должна рассматриваться как единое экономическое целое.

Соглашение предусматривало также осуществление развернутой программы демилитаризации и демократизации Германии. Главные пункты этой программы: