Советский Союз же, для которого проблемы германской конкуренции на товарных рынках не существовало, мог бы извлечь немалую пользу из перспективной кооперации с немецким промышленным потенциалом, которая могла быть продолжена и после окончания репарационных поставок. Серьезная ошибка тогдашнего советского руководства, Сталина состояла в том, что он первоначально согласился с идеей репараций за счет демонтажа.
Это согласие повлекло за собой негативные последствия. Широкомасштабный демонтаж работавших предприятий, в основном в советской зоне, усиливал враждебность населения к оккупационной державе, то есть к Советскому Союзу. Спустя некоторое время советское руководство поняло свою ошибку и изменило первоначальную позицию. Однако дело было сделано, и вычеркнуть из сознания людей произошедшее оказалось невозможным.
Иными словами, последующий раскол Германии был как бы запрограммирован изначально различными подходами государств-победителей.
От идеи единства к «холодной войне»
Как это ни странно, но все свидетельствует о том, что ни у одной из держав, оккупировавших Германию и сыгравших решающую роль в определении ее судеб, не было сколько-нибудь цельной, продуманной линии поведения в германском вопросе.
Это относится и к политике Советского Союза. В ней без особого труда можно было выделить две взаимоисключающие установки. Первая определялась долгосрочными геополитическими интересами: Советскому Союзу важно было иметь в Европе дружественно настроенную, нейтральную Германию, которая уравновешивала бы игру противоположных сил на континенте и обеспечивала СССР своего рода прикрытие на случай, если бы партнеры в войне превратились в соперников, тем более — противников.