В приказе о новых знаках различия было сказано, что погоны подчеркивают правопреемственность лучших традиций русской армии. Как будто бы все ясно: мы - наследники славы русского оружия, воинской чести и доблести наших предков, дедов и отцов. Мы еще со школы любили Суворова и Кутузова, читали об Ушакове и Нахимове. Слыхали о прославленном генерале Брусилове, который добровольно перешел на сторону Красной Армии и верой и правдой служил Советской власти.
Но ведь мои сверстники читали и помнили и "Поединок" Куприна, а там такие "отцы-офицеры"... На весь пехотный полк один порядочный, да и тот сумасшедший...
Воинские приказы обсуждению не подлежат. Но на сей раз разговоров было немало, высказывались и "за", и "против" погон. Мне не была свойственна привычка навязывать окружающим свое мнение, а потому в этих спорах я участия не принимала. Но если откровенно, душа моя не лежала к этим нововведениям. Мне нравилась прежняя форма пехотных командиров среднего звена - простая и скромная: в петлицах воротника - красные эмалевые квадратики - "кубари" - и незатейливая эмблема из двух скрещенных винтовок на белом круге мишени; на рукаве - золотой шеврон; через плечо портупея для поддержания оружия и снаряжения, а то и две; на поясе ремень с внушительной звездой желтого металла.
Мне почему-то думалось, что я так никогда и не привыкну ни к слову "офицер", ни к погонам. А привыкла очень быстро и совсем незаметно для себя, да так, что о прежних знаках различия и не вспоминала, а понятия "командир", "начальник" мне вдруг стали казаться неконкретными, неточными и даже неблагозвучными. "Товарищ офицер!" Это - да.