Поднялся со стула, и в голове сами собой возникли симоновские строчки: «Я вышел на трибуну в зал, мне зал напоминал войну…»

Я смотрел на людей, сидящих передо мной. На золотое шитье их погон. В зале было тихо…

«А тишина — ту тишину, что разрывает первый залп…»

Те, кто выходил раньше, произносили красивые, правильные слова: о нужной, мужской работе. Об Отечестве и его защитниках. Благодарили руководство МВД и Главное управление кадров за оказанную честь…И я понял, что не могу, не имею попросту права уподобляться этим людям. Слишком мало времени прошло с того майского вечера, когда тяжелая кованая дверь тюремной камеры захлопнулась за моей спиной…

— При позапрошлом министре меня посадили в тюрьму. — Я до боли сжал кулаки, чтобы не выдать волнения. — При прошлом — в сумасшедший дом. При министре нынешнем я стал лауреатом премии МВД. Значит, в системе действительно начались реформы…

На какую-то секунду в зале воцарилась глухая, тягостная тишина. Но когда замминистра, а за ним и начальник Управления кадров захлопали, зал взорвался аплодисментами, хотя сквозь канонаду хлопков я явственно услышал, как редактор ведомственной милицейской газеты сказал своему соседу: «Хинштейн — в здании МВД, лауреат! До чего мы дожили!»

И правда, до чего?

Почти три года не было для генералов МВД журналиста более ненавистного, чем я. Они пытались делать вид, что мои статьи ничего для них не значат, но я-то понимал: это не так, потому что иначе не травили бы они меня, не бросали бы за решетку, не объявляли в розыск. Маленький комар может свести с ума своим писком даже огромного медведя.